Меня преследуют родители. Что делать?

Ты – житель Постсоветского пространства, гражданин/гражданка своей страны. Тебе уже есть 18 лет, ты ушел_а из дома и начал_а свою жизнь. Ты трансгендерная персона, но пока не поменял_а документы. Или твоя сексуальная ориентация не соответствует ожиданиям родителей. Родители знают о твоей трансгендерности/сексуальной ориентации, не принимают ее и считают блажью. Или не знают, но подозревают, что ты «не такой/ая, как все». Ты получаешь угрозы, недоверие и требования вернуться, «жить как все». Твои друзья подвергаются «допросам», тебя преследуют. Или запирают дома, прячут документы, не дают жить своей жизнью. Читают твою переписку, обыскивают вещи, подозревают в сектантстве, сумасшествии, употреблении наркотиков. Тебе угрожают полицией, психиатрической клиникой, больницей. Ты подвержен_а физическому насилию.

Все это является насилием. И твои родители не имеют на него права.

Менталитет постсоветского пространства предполагает, что мама и папа – это «святое», и родители не могут ошибаться. К сожалению, это далеко не всегда так.  Неприятие, обида и манипуляции, скандалы и невыполнимые требования, обесценивание… С этим  сталкиваются не только подростки, но и совершеннолетние 18 лет и старше, которые уже пробуют жить самостоятельно.

Обесценивание, получаемое от родителей или родичей – это очень страшно. С этим тяжело смириться, встроить в свою картину мира. Это часть огромного давления на ЛГБТ-сообщество со стороны общества. Как с этим справиться? Помни, что родители – такие же люди, у них свой опыт, часто травматичный. Не все могут понять и принять трансгендерность или отличную от своей сексуальную ориентацию. Но кто-то ограничится словами «не понимаю», а кто-то предпочтет агрессию и насилие.

Возможно, опыт жизни в семье подскажет тебе, что идти против родителей нельзя. И не только потому, что могут ударить или наказать. Но еще и потому, что «мама же плакать будет» или «у бабушки сердце разболится». Все это – манипуляции, в которых родители не смогут признаться даже самим себе. Потому что «они же хотят, как лучше», и «они же только добра ребенку желают». И никогда не услышат твоих слов «я же взрослый». Даже если у тебя уже есть работа, съемное жилье и опыт самостоятельной жизни, партнер и планы на будущее.

Помни, что «я — взрослый» начинается со знания своих прав, тех, о которых говорится в законе твоей страны. И с возможности о них сказать и отстоять их. В этой статье правовая защищенность человека рассматривается на примере законов Украины. Если ты живешь в любой другой стране Постсоветского пространства – ознакомься с законами своей страны. Тогда ты сможешь на них опереться при насилии в конфликте с родителями.

Международные документы, подтверждающие права человека и права ребенка

Тебе говорят, что ты ребенок и не имеешь права перечить родителям? Основным международным документом, регулирующим этот вопрос, является Конвенция о правах ребенка от 20.11.89. Согласно этому документу, ребенком является человеческое существо, не достигшее восемнадцатилетнего возраста. С 18-ти лет человек во всем мире считается совершеннолетним и имеет полный правовой статус в соответствии с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод и с Конституцией его страны.

Права гражданина Украины в возрасте 18+

Согласно законодательству Украины, даже у ребенка в возрасте 14-16 лет есть большое число прав, связанных с выбором места жительства. К примеру,  ребенок, которому исполнилось 16 лет, имеет право изменить свое собственное имя или фамилию по своему усмотрению (ст. 295 Семейного Кодекса Украины).

В украинском законодательстве основными правовыми документами по вопросу прав несовершеннолетних являются:

  1. Конституция Украины
  2. Семейный кодекс Украины
  3. Закон Украины «Об охране детства»
  4. Гражданский кодекс Украины

Если ты житель Украины, держи их под рукой и изучи статьи, которые могут тебе пригодиться. Если ты живешь в любой другой стране Постсоветского пространства – обратись к Конституции и аналогичным правовым документам своей страны.

Кто имеет статус «ребенка»?

Согласно упомянутому выше международному и украинскому законодательству ребенком является лицо в возрасте до 18 лет (до достижения им совершеннолетия). Малолетним считается ребенок до достижения им 14 лет, а несовершеннолетним – в возрасте от 14 до 18 лет (ст. 6 Семейного кодекса Украины).

Кстати, с 14 лет ребенок имеет право самостоятельно обращаться в суд с иском о лишении родительских прав родителей или одного из них.

Так что если тебе исполнилось 18 лет, ты юридически независим от твоих мамы и папы, опекунов и родственников. Это значит, что ты имеешь право передвигаться по стране, выбирать место жительства и работу, менять документы, имя и фамилию, зарабатывать деньги и отвечать за свою жизнь в полной мере. Более того, ты имеешь право подать на них в суд за насилие и преследование.

Разумеется, у тебя есть и весь спектр обязанностей совершеннолетнего гражданина своей страны, но твоих прав это не отменяет. И ты можешь сообщить родителям о своих правах. Ты можешь так же сообщить родителям, какие действия  с их стороны являются насилием.

Твои родители/опекуны/родственники совершают насилие, если:

— запирают тебя дома, отбирают и прячут твои документы;

— насильно увозят (похищают), преследуют, врываются к твоим друзьям или на арендованную тобой территорию;

— угрожают тебе и твоим друзьям;

— читают твою личную переписку и обыскивают твои личные вещи;

— угрожают расправой, физическим насилием;

— совершают физическое насилие;

— угрожают госпитализацией в психиатрических клиниках;

— угрожают тебе аутингом на работе/учебе.

Хорошо, если между вами есть доверие, и ты можешь решить свои вопросы без поддержки. Но что ты можешь предпринять, если ситуацию нельзя решить внутри семьи, мирными методами? Когда есть риск повторения и угроза жизни и благополучию, лучше заранее знать, «куда бежать и что делать».

Обратиться в полицию: помощь или угроза

Если ты подвергаешься насилию со стороны родственников, ты имеешь полное право вызвать полицию и впустить полицейских. Но, кстати, если ты живешь на съемной квартире или у друзей, и родители/родственники вызывают полицию, помни:  полицейские не имеют права войти, если нет ордера на обыск, и ты и твои друзья имеете полное право отказаться их впускать.

Часто бывает так, что пострадавший боится вызвать полицию, если подвергается насилию. Тем более, вызвать «к родителям». Бывает и так, что само взаимодействие с полицией кажется чем-то страшным и опасным. Конечно, ты сам можешь решить, связываться ли с полицией, или нет. Полиция обязана приехать на вызов и разобраться с ситуацией.

Полицейский – не враг. Это человек, уполномоченный оказывать помощь и поддержку в критических ситуациях. Сообщи полицейским, что ты – совершеннолетний гражданин Украины и подвергаешься насилию, если родители/опекуны/родственники успели сообщить им ложную информацию о твоем возрасте и ситуации в семье. К сожалению, не каждый полицейский будет чувствителен именно к твоей проблеме, это тот человеческий фактор, который важно понимать. Но это не значит, что обращаться в полицию нельзя. Чем лучше ты знаешь свои права и можешь отстоять их, тем проще тебе будет иметь дело с полицией. Зная свои права, ты сможешь обозначить действия родителей/опекунов/родственников в юридическом смысле.

Реальна ли угроза госпитализации в психиатрической клинике?

Бывает, что родители/опекуны/родственники угрожают вызвать скорую психиатрическую помощь и отправить в больницу. Тебя никто не может «запереть» в «психушке» без твоего согласия. Ты можешь отказаться от лечения в психиатрической клинике в любой момент. Если при освидетельствовании ты являешься здоровым, ничьи показания не являются поводом для твоей госпитализации. Поводом для госпитализации является крайне ограниченный список серьезных психиатрических расстройств. Трансгендерность и сексуальная ориентация к ним не относится.

Но, к сожалению, встречаются случаи принудительной госпитализации в коррумпированных клиниках. Если ты столкнулся с риском такого насилия, постарайся проинформировать об этом как можно больше друзей, связаться с юристами. При прямом давлении на врачей и знании своих прав никто не будет удерживать тебя насильно.

Поддержка и помощь друзей и компетентных специалистов

Помощь – необходима. Без поддержки ни один человек, взрослый, подросток или ребенок, не справится с действительно серьезными проблемами. Если тебя заперли дома или преследуют, постарайся получить поддержку в социальных сетях от друзей. Не скрывай свою ситуацию, если это возможно. Ты имеешь обычное человеческое право на позитивную оценку своих действий. Пиши подробно о том, что с тобой происходит. Выбери среди своего окружения наиболее надежных друзей, расскажи им детально о своей ситуации. Предупреди, что, если ты перестанешь отвечать на сообщения дольше определенного времени, это значит, с тобой что-то случилось, и тебе нужна помощь.

Чем больше ты говоришь о своей ситуации,  тем проще получить нужную информацию, поддержку, контакты людей, которые могут помочь тебе.

В первую очередь это:

— правозащитные организации, которые занимаются правами ЛГБТ+.

— юристы;

— психологи;

— контакты с работодателями, которые позволят тебе повысить доход и отделиться от родителей в случае материальной зависимости.

Есть смысл выбирать френдли-специалистов, чутких  именно к твоей проблеме. Именно поэтому лучше обращаться в правозащитные организации, поддерживающие ЛГБТ+ сообщество. В таких организациях обычно есть и юристы, и психологи.

Проблемы с родителями – это всегда больно и страшно.

И часто очень тяжело допустить до себя саму мысль противодействия родителям. Если ты много лет находишься в семье, не предполагающей сопротивления «своего ребенка», тяжело начать действовать в критической ситуации. В таком случае просто помни, какие у тебя есть права, и знай, куда обратиться за поддержкой. Ты имеешь на нее право.

Есть ли надежда на приятие? Помни, что приятие должно происходить с обеих сторон. Твои родители – совсем другие люди, возможно, до твоей ситуации они никогда не сталкивались с явлением трансгендерности или сексуальной ориентации, отличной от их собственной. Помни, что приятия может не случиться никогда. Это очень плохо и несправедливо, потому что мы всегда ищем поддержки у родичей. Но так бывает. Хотя, скорее всего, родителям/родственникам понадобится много времени, чтобы убедиться в твоей самостоятельности, твоем выборе и твоих решениях. Возможно, не один год. Оставь им право не принять твои изменения, если можешь.  Чем лучше ты будешь знать свои права, тем проще будет отделиться от семьи.

Многие проблемы невозможно решить в одиночку, без поддержки специалистов. Родители могут не захотеть обращаться к психологам вместе с тобой или без тебя. Но это их право – решать или не решать их собственные психологические проблемы и разбираться со своими страхами.

Может так случиться, что тебе понадобится психологическая помощь. Это нормально, и лучше заранее знать, куда обратиться за поддержкой.

Поддержка от консультантов Транс*Коалиции

Вы можете получить до 5 бесплатных консультаций у  специалистов и психолога Организации трансгендерных, небинарных, квирперсон «Транскоалиция на постсоветском пространстве». Также консультанты могут подсказать вам, к какой правозащитной организации можно обратиться в вашей стране. Форма заявки

Автор_ки текста: Александра Хортица и Дэмион Хорт

 

 

Санжар Курманов: о колониализме и межстрановых динамиках в постсоветском транс-активизме

Предисловие от авторки текста Яны Кирей-Ситниковой.

В настоящий момент я пишу статью, посвящённую культурному колониализму в области транс-активизма, для SAGE Handbook of Global Sexualities. Будучи транс-активисткой из Москвы, культурный колониализм для меня — прежде всего неотрефлексированная миграция идей и практик по одной линии: из западного (прежде всего, американского) активизма в активизм постсоветский. Но, как известно, Россия на постсоветском пространстве играет роль (пост)колониальной державы, по-прежнему обладающей огромным влиянием на соседние страны и в политическом, и в экономическом, и в культурном контекстах. Потому я посчитала необходимым упомянуть в своём тексте и эту сторону колониальных взаимоотношений, однако в силу своего привилегированного московского положения мне сложно увидеть эту тему в полном объёме, и я решила поговорить с людьми, чей опыт в активизме может быть связан с этими вопросами. Так получилось наше интервью с Санжаром.

— Санжар, расскажите, пожалуйста, какое отражение находит российский (пост)колониализм в транс-активизме?

— Первое, что хотелось бы отметить, это что на государственном уровне происходит копирование законодательств, и это копирование всегда происходит в одну сторону. К этому относятся и законы, имеющие прямое отношение к транс-активизму, такие как предложенные в Кыргызстане закон об иностранных агентах и запрет пропаганды. На уровне транс-активизма я такого явного переноса не наблюдаю. Скорее, наоборот. В Кыргызстане мы в 2009 году опубликовали брошюру «Доктор, это вам!» А через некоторое время такую же точно брошюру издала одна российская транс-организация, под названием «Это вам, доктор!», но никакого упоминания о нашей брошюре мы там не нашли (Прим.: Позже оказалось, что Лабрис упоминается в списке благодарностей в этой брошюре). И когда мы говорили об этой истории на конференциях и других мероприятиях, многие отказывались верить, что в Кыргызстане уже давно происходит сотрудничество с врачами в рамках транс-адвокации. Был ещё один случай, когда меня пригласили фасилитировать преконференцию Российской ЛГБТ-сети для транс-активистов — в результате этой встречи была создана организация «ТрансФормация». Люди, которые там собрались, были разобщены между собой, и когда дело дошло до итогового заявления, все они открестились от него и зачитывать его пришлось мне. В тот момент я почувствовал, что они меня просто использовали для решения каких-то своих проблем, и я зарёкся не работать с российскими активистами снова. Ещё случаи, связанные с Транс*Конференцией в Киеве или WPATH. Там можно заметить, что Центральная Азия не вызывает интереса как регион. Как мы это поняли? Мало людей приходит на воркшоп, вопросов после презентации не возникает. На той же конференции мы обсуждали приоритетные страны, в которых нужно имплементировать МКБ-11 [в которой психиатрический диагноз «транссексуализм» был заменён на «гендерное несоответствие» в разделе о сексуальном здоровье], и высказывалось мнение, что надо уделить особое внимание России, так как она своей политикой влияет на соседние страны, тогда как, например, Кыргызстан такого влияния не имеет, а потому менее важен. То есть прямых колониалистских, расистских высказываний я со стороны транс-активистов не встречал, но часто складывается впечатление, что наши страны и проблемы менее важны и интересны. Потом есть ещё вот такое. Даже говоря с Вами, я беспокоюсь, как Вы отнесётесь, если я скажу плохо о российском активизме, и это не конкретно про вас, а про российских активистов в целом.

— Да, я понимаю, что нахожусь не в лучшем положении, чтобы исследовать эту тему. Но у меня стоял выбор: либо поднимать эту тему как умею, либо обойти стороной, что означало бы замалчивание.

— Спасибо, что поднимаете эту тему, она чрезвычайно важна.

— Переходя от российских активисток к русским, какие отношения существуют между русскими и кыргызскими активистсками в Кыргызстане? Присутствуют ли там элементы колониализма, о чём говорили Алок во время своего выступления? [Алок Вэйд-Мэнон — американская гендерно небинарная персона, приезжал_а с лекциями в Кыргызстан и Казахстан в 2016 году. Во время выступления в Казахстане произошло разногласие между Алок, напомнивш_ей о колониальной истории русских в ЦА, и аудиторией]

— Действительно, у нас во многих движениях, в том числе на руководящих постах, много русских. Все мероприятия без исключения проходят на русском языке, большинство материалов также на русском. У нас в обществе разное отношение к одному и тому же поведению в зависимости от национальности: считается, что русским позволительно больше, чем кыргызам. Например, когда обсуждают телешоу, где участвует русская транс-женщина, в комментариях пишут: «Ну, ей-то можно», но, если бы она была кыргызкой, отношение было бы совсем другое. Фактически до выхода доклада Human Rights Watch в 2014 году в публичном пространстве не было представителей ЛГБТ — кыргызов, были только русские, корейцы… На что обратили внимание Алок во время своего выступления, это что русские чувствовали себя раскрепощённее, больше говорили, задавали вопросов… Кыргызских детей, по крайней мере, девочек, учат скромности. Я сейчас плохо помню подробности той дискуссии, это было в Казахстане, а у нас Алок выступали перед этим, но эта тема не затрагивалась.

— Тогда мне лучше, наверное, обсудить это с казахстанскими активистками. Ещё одна тема, о которой я хочу спросить, это какие существуют неравенства между российскими и центрально-азиатскими активистками в доступе к ресурсам, к поездкам на конференции…?

— Неравенства, конечно, очень явно присутствуют. Особенно когда читаешь, люди из каких стран eligible подавать на какие-то мероприятия: там как правило присутствует Россия, но нет ЦА. Последние изменения в российском законодательстве, такие как запрет иностранных агентов, немного сгладили эти неравенства, но не сильно.

— Последняя тема, которую я хочу поднять: какое отношение в российском активизме к мигранткам из ЦА, могут ли они получить у них помощь?

— Если говорить о той ситуации, которая произошла во время Чемпионата мира [по футболу, во время которого транс* секс-работницы — мигрантки из ЦА столкнулись с преследованием со стороны полиции], то некоторые организации согласились им помочь. Но оказалась, что такая помощь, которую они предлагали, им не требуется: они не хотели переехать в другой город, потому что такая ситуация происходила во всех городах, или пожить в шелтере, им нужно было выехать из страны. Или у них просили написать заявление [в полицию], чтобы им могли оказать помощь… как будто не понимают, что они находятся нелегально и никакие заявления писать не будут. Вообще мигрантки не обращаются в российские организации, стараются свои проблемы решать через нас. Может быть, если мы больше будем работать с российскими организациями, они чаще будут обращаться.

31 октября 2018 г.

Общественный бассейн. Опыт транс*персоны

У меня сложные отношения с бассейнами. В то время, как большинство людей видят бассейн как форму времяпровождения с друзьями или приятельни_цами из зала, посещение бассейна может быть стрессовым и даже опасным для таких людей, как я.

Когда я была ребенком, я обожала водные аттракционы. Но с возрастом мое тело менялось, и эти изменения заставили меня чувствовать возрастающую с каждым днем отстраненность. Я начала по-другому относится к бассейну и раздевалкам. Это стало местом стыда, и я не могла понять почему. Приятие душа в окружении мальчиков и сам процесс вселяли в меня чувство неправильности, мне казалось, что я ошиблась дверью. К шестнадцати годам мне было настолько некомфортно в общественном душе, что я начала принимать его дома.

С тех пор я не ходила в бассейн и не занималась спортом в течении следующих десяти лет. Когда я начала использовать женские раздевалки, почти десятилетие назад, я была в абсолютном ужасе. Черты моего лица и мое тело, которое теоретически могло выдать во мне транс*персону, стали казаться мне более очевидными и привлекающими внимание, и с этим приходило ощущение стресса и тревоги. Я не чувствовала себя в безопасности и боялась осуждения со стороны окружающих. А если они начнут приглядываться и спросят, в правильной ли я раздевалке? А если они мне не поверят, когда я отвечу «да»? Вдруг они вызовут администраторо_к, чтобы те выпроводили меня?

За эти годы я отвоевала достаточно уверенности, чтобы жить со своим телом в мире, но времена, когда я была достаточно спокойна, чтобы наслаждаться плаванием, остались далеко позади. Сейчас меня меньше волнует, что люди могут обо мне подумать, но я все еще ожидаю столкнуться с агрессией, и во мне все еще живет стыд за свое тело, которое не соответствует угнетающим бинарным стандартам общества.

Этот обоснованный страх ограничивает мою включенность в общество, и я знаю, что многие транс*люди чувствует тоже самое. Большую часть времени люди воспринимают меня как цисгендерную женщину, в то время, как других транс*персон общество считывает как транс*. Внешность транс*людей может не вписываться в бинарные представления о гендере. У многих есть шрамы от верхней операции, некоторые еще не сделали операцию на гениталиях, не могут себе ее позволить, или не планируют делать вовсе. Раздеваться на глазах посторонних людей, обнажать перед ними свое тело, особенно если оно не соответствует ожиданиям, это кошмар наяву. Я бы очень хотела, чтобы тогда у меня была эта уверенность в своем гендере, я бы хотела спокойно пользоваться женскими раздевалками. Но говоря честно, у меня не получилось бы это сделать. Я была в ловушке, не своего тела, а в ловушке ожиданий со стороны общества.

Сейчас все говорят о том, какую опасность представляют транс*люди для общества и, в частности, для женщин. Я чувствую, что все смотрят на меня и трактуют все мои действия через мою транс*идентичность. Такая обыденная вещь, как посещение бассейна, становится полем для политической борьбы. Там мне придется доказывать, что я у меня есть право использовать определенную раздевалку и я не представляю угрозы. Много лет прошло с тех пор, когда моя внешность привлекала внимание окружающих, и я не хочу пробуждать эти чувства, которые я испытывала, когда была подростком. Я не могу вспомнить, когда последний раз я ходила в бассейн. Не думаю, что это случиться в скором времени.

Источник: https://www.refinery29.uk/swimming-pools-for-trans-people

10 способов сделать внутримышечные инъекции тестостерона менее болезненными

Хотя внутримышечные инъекции тестостерона признаны очень эффективным методом его получения для транс-мужчин, исследования показывают, что 40% людей, вводящих его таким образом, описывают свой опыт как «очень болезненный» (Najafidolatabad, 2010).

Существуют ли способы уменьшить боль, связанную с внутримышечными инъекциями тестостерона?

Поиск в гугле или фейсбук-посты дают массу противоречивой информации. Этот обзор научных исследований охватывает непосредственно тему уменьшения боли после внутримышечных инъекций.

Для того, чтобы боль была минимальной, необходимо учитывать ряд важных факторов:

  • место укола;
  • длина и толщина иглы, ее замена;
  • объем вводимого препарата;
  • техника укола, включая его скорость;
  • массаж и мануальное воздействие.

Место укола

При внутримышечных инъекциях тестостерон поступает глубоко в мышечную ткань, богатую кровеносными сосудами. Чаще всего их делают в дельтовидную мышцу (плечо), латеральную широкую мышцу (бедро) и ягодичную мышцу (боковая поверхность бедра/ягодица).  Делать уколы в некоторые из этих мест больнее, чем в другие — причем части тела с большим количеством подкожного жира обычно более болезненны.

Вентро-глютеальный участок имеет меньше подкожной ткани и более толстую мышечную массу, чем дорсо-глютеальный. Таким образом, игла легче проникает в мышечную ткань в вентро-глютеальной области. В различных исследованиями показано, что большая часть инъекций, сделанный в дорсо-глютеальный участок, привела к попаданию препаратов в жировую ткань. Болевые рецепторы находятся в подкожном слое, а не в мышечных тканях, таким образом, инъекции в подкожные ткани могут быть более болезненными (Güneş, 2013.).

Крайне необходимо менять стороны укола! Дайте предыдущему месту отдохнуть неделю-другую, прежде чем колоть в него снова — это позволит уменьшить реакции этого участка и ограничить формирование рубцовой ткани. 

Было установлено, что отмирание мышечной ткани вследствие любой внутримышечной инъекции происходит вне зависимости от вида препарата. Различается лишь размер некротического участка и его выраженность. Принудительное размещение какого-либо объема жидкости в замкнутом пространстве причиняет повреждение. Иными словами, мышцы и ткани в непосредственной близости к концу иглы подвергаются давлению жидкости, впрыскиваемой в эту зону, что приводит к некрозу вследствие сдавливания. Токсичность препарата, объем инъекции и даже скорость, с которой она совершается, также влияют на размер некротического участка (Treadwell, 2003).

Длина и толщина иглы, ее замена

Игла, используемая для инъекции, должна быть достаточно длинной для того, чтобы проникнуть сквозь подкожный слой в мышечную ткань, в противном случае, пациент будет испытывать дополнительную боль (Güneş, 2013). Калибр типичной иглы, используемой для инъекций тестостерона, варьируется от 22 до 25. Можно было бы предположить, что уменьшение калибра повлечет за собой снижение выраженности боли, но у исследователей нет консенсуса по этому вопросу (Gill, 2007 and Flanagan, 2007).

Меньше тупости! Транс-мужчинам обычно рекомендуется использовать одну иглу для набора препарата, а затем заменять ее на другую, более высокого калибра, и вот почему:

Нетрудно предположить, что более тупой кончик иглы будет причинять большую боль, но опять же, в исследованиях этот вопрос является дискуссионным (Rock, 2000; Ağaç, 2011).

Объем инъекции

Объем вводимого препарата может влиять на пост-инъекционную боль. Более частые и меньшие по объему уколы скорее причинят меньше боли, чем большие объемы препарата, вкалываемого дважды в неделю — или раз в несколько месяцев в случае препаратов тестостерона длительного действия, таких, как Небидо.

Техника инъекции

Техника инъекций является еще одним параметром для оценки уровня боли после инъекции, но исследования в этой области также не дают однозначного результата. Так, в одном из исследований метод «воздушного пузырька» оказался более эффективным для уменьшении боли при внутримышечной инъекции, по сравнению с Z-методикой (Najafidolatabad, 2010). Более ранние исследования показывали, что метод “воздушного пузырька” является лучшим для избежания просачивания лекарств, связанного с более низким поглощением препарата и с болью (Quartermaine, 1995 и Mac Gabhann, 1998). При этом в других исследованиях, проведенных в 1980-х, был продемонстрирован прямо противоположный вывод — о меньшей выраженности боли после инъекции с использованием Z-методики (Keen, 1986 и Kim, 1988).

В исследовании Katsma и Smith (1997) предположили, что специфика боли при внутримышечных инъекциях обусловлена кинематикой инъекций (то есть особенностями движения иглы через мышцы и ткани) и пришли к выводу, что «минимизация болевого эффекта достигается путем контроля над траекторией иглы во время проникновения, по линейному пути от точки входа до конечной». Другими словами, игла должна проходить напрямую, без каких-либо отклонений на своем пути.

Сказывается ли скорость инъекции на последующей боли? Опять же, трудно сказать: два исследования пришли к выводу, что скорость инъекций не является значимым фактором (Mitchell, 2001 и Chan, 2001), в то время как другое недавнее исследование показало, что более быстрые инъекции причиняли меньшую боль младенцам (Lundberg, 2008).

 Массировать или не массировать?

Для разных препаратов разработаны различные протоколы инъекций, так что онлайн-рекомендации могут как относиться, так и не относиться к вашим инъекциям тестостерона. Например, при внутримышечных уколах вакцин, массаж места инъекции крайне не рекомендуется, так как он может привести к проникновению препарата в подкожный слой, снижению его эффективности и потенциальному появлению раздражения.

Учитывая, что подкожное введение тестостерона оказалось эффективным, почему тогда проникновение его в подкожный слой является проблемой? Дело в том, что болевые рецепторы находятся именно там, а не в мышечной ткани (Güneş, 2013) — и массаж места укола может протолкнуть препарат в подкожный слой, что будет куда болезненней.  

Обсуждения на форумах младшего медперсонала, как и журнальные статьи показывают, что массаж места укола — это устаревшая техника (Beyea, 1995). Так, в  Австралийском справочнике по иммунизации, важном пособии для медперсонала, публикующемся уже в десятый раз, рекомендуется не тереть места инъекции, а совет «аккуратно надавливать на это место в течение 1-2 минут» после укола в последнем выпуске отсутствует.  

При этом, выводы проведенного в 2001 году исследования показали, что массаж был эффективен для снижения болевого восприятия после внутримышечной инъекции у взрослых пациентов. 

Даже при наличии научно-обоснованных исследований сложно сказать, что действительно соответствует истине!

А что насчет надавливания до начала инъекции? Исследование 1996 года показало, что это уменьшает боль после укола. Люди, участвовавшие в исследовании 2002 года, также сообщали о более низкой интенсивности боли при надавливании на запланированное место до инъекции, что указывает на то, что это может быть эффективным средством уменьшения боли (Chung, 2002).

«Кент, люди способны придумать статистику, чтобы доказать что угодно. Сорока процентам населения это известно» (Гомер Симпсон)

А теперь давайте перейдем от исследований к практическим действиям, которые вы можете предпринять, чтобы облегчить ваш опыт внутримышечных уколов!

10 советов для уменьшения боли при внутримышечных инъекциях (помните, что ваши способы могут отличаться)

  1. Определите, какие места для уколов подходят именно вам и чередуйте их. Подходящие для внутримышечных инъекций зоны — это дельтовидная мышца (плечо), латеральная широкая мышца (бедро) и ягодичная мышца (боковая поверхность бедра/ягодица). Делать уколы в распространенную заднюю часть ягодичной мышцы уже не рекомендуется.
  2. Выбирайте инструменты с умом. Используйте иглу достаточно длинную для того, чтобы проникнуть в глубь мышцы. Для набора применяйте более толстую иглу, а для укола меняйте ее на более тонкую.
  3. Сократите цикл. Если вы применяете тестостерон раз в две недели, стоит попробовать перейти на семидневный цикл, чтобы понять, меньше ли становится боль при уменьшении объема препарата.
  4. Перепроверьте методику инъекции. Как вы это делаете? Вкалываете ли вы иглу ровно, или она шевелится при нажатии на поршень? Быстро или медленно вы колете? Маленькие изменения в технике могут дать значительное снижение боли после инъекции.
  5. Согрейтесь и расслабьтесь. Примите горячий душ или ванну до укола, чтобы согреть место, куда вы будете колоть. При введении тестостерона следите, чтобы мышцы были расслабленными.
  6. Согрейте препарат! Подержите флакон в ладони пару минут, поместите его ненадолго под теплую воду или на батарею, чтобы он согрелся до комнатной температуры или чуть выше нее. Теплый масляный раствор в теплой мышце ощущается менее болезненно, чем холодный раствор в холодной мышце!
  7. Дайте коже высохнуть после того, как вы ее простерилизовали. Прокалывание кожи иглой до того, как спирт испарился, может причинить жгучую боль.
  8. В течение десяти секунд надавливайте рукой на место будущего укола. Удостоверьтесь, что ваши руки стерильны!
  9. После укола нанесите гель с арникой или крем для уменьшения боли и опухоли, а потом охладите место инъекции.
  10. Некоторые люди говорят, что это работает — так что помассируйте место укола, если думаете, что это помогает!

Боль после внутримышечных инъекций тестостерона очень частое явление, но существуют разные способы, как уменьшить или даже убрать ее. В конце концов, все тела разные и то, что помогает одному человеку, может не сработать для другого. Так что, хоть наука еще и не дала абсолютно точных ответов, просто делайте то, что поможет именно вам сделать прием тестостерона безболезненным!

Примечания переводчика:
1 Передняя часть ягодичной мышцы.
2 Задняя часть ягодичной мышцы.
3 Чем выше калибр, тем тоньше игла.
4 Air-Lock (AL) — был разработан во времена использования стеклянных шприцев, в которых требовалось использовать пузырек воздуха для того, чтобы убедиться, что доза препарата правильная. Сейчас эта методика больше не рекомендуется производителями.
5 Z-track (ZT) — cейчас рекомендуется для внутримышечного введения любых медикаментов, так как считается, что ее применение уменьшает болезненность и вероятность вытекания препарата, подробнее на русском языке см. http://nursing.edu.ru/element/klinicheskaya-sestrinskaya-praktika/bezopasnaya-tehnika-inektcij/

Переводчик: Тойво Файнберг
Автор_ка: Джошуа Ривердейл
Источник: https://transguys.com/ref/intramuscular-testosterone-injection-pain

 

У меня нет проблем с «неудачным пассом». Я хочу выглядеть как трансгендер 

«Мода и поп-культура принимают только тех трансгендерных людей, которые не выглядят как транс*. Действительно переломный момент случится тогда, когда мы примем квир красоту вне рамок бинарной системы гендера».

В 2014 году журнал Time поместил актрису и активистку Лаверн Кокс на обложку, провозгласив «переломный для транс*людей» момент. Момент, в который транс*люди смогли выйти из тени и занять свое засуженное и самобытное место в обществе. Этот момент говорил о распространяющимся принятии, и его действительно можно считать таковым, так как мы появились на обложках журналов, под камерами в новостных студиях, и в целом, стали чаще появляться в разных медиа. Но эта видимость имеет условие, чтобы быть принятыми, нужно иметь «пасс», т.е. считываться как цисгендерный человек.

Вокруг меня звучит множество голосов, которые говорят мне, что моя безопасность и мой успех зависит от того, насколько у меня хороший пасс, и насколько мне удастся «слиться с толпой». Быть видимой и услышанной как транс*персона означает риск оказаться отвергнутой, без работы и отношений. Поэтому скрашивание моих «транс» отличий помогло бы мне жить обычной жизнью.

«Включение одной единственной транс*модели в рекламную компанию одновременно легитимизирует транс*персон, и одновременно создает стандарт красоты, который стремиться достичь все сообщество».

Такие актрисы и подиумные модели, как Лаверн Кокс, Джанет Мок,  Хари Неф и Андреа Пежич поднялись вверх по карьерной лестнице, сломали стеклянный потолок, и провозгласили новую эру не только принятия, но и гордости. Но повышение видимости никогда не происходило на наших условиях. Если некая преграда и была сломана, то это определенно не сексизм и мизогиния.

Я надеюсь, что в будущем, мир оглянется назад и поймет, что из себя в реальности представляют гендерные стандарты, ограничивающие, контролирующие, и чаще всего, стыдящие. Для меня быть транс*персоной означает не ступеньку или проходную комнату между бытием «мужчиной» и «женщиной». Транс*идентичность может существовать отдельно. И я хочу проводить время с прекрасным, постоянно обучающимся и осознающим свои границы сообществом, я хочу понять, что значит быть «радикально трансгендерной» без поиска какого-либо одобрения. И ищу безопасности, но на свои условиях, я ищу принятия без обязательных операций, втискивающих меня в стандарты, которые в итоге вредят всем людям, и цис и транс*.

Авторка: Джун Роше, авторка книги «Queer Sex: A Trans and Non-Binary Guide to Intimacy, Pleasure and Relationships».
Источник: https://i-d.vice.com/amp/en_uk/article/kzxjnw/i-havent-failed-to-pass-as-a-woman-i-want-to-look-transgender?__twitter_impression=true

Трансгендерные женщины смогут регистрироваться на участие в Бостонском Марафоне под своим именем

Трансгендерные люди и раньше принимали участие в марафоне, но решение о том, что они смогут регистрировать под своими именем, значительно облегчит процесс регистрации для участни_ц.

Руководство Бостонской Атлетической Ассоциации официально заявило, что: «Мы регистрируем людей под теми именами, под которыми они хотят участвовать. На протяжении многих лет ЛГБТ* сообществу приходилось сталкиваться с трудностями, и мы предпочитаем не становиться препятствием».

В некоторых марафонах, в том числе идущих в Бостоне, Нью-Йорке и Чикаго, организатор_ки требуют регистрироваться под тем именем, что указаны в удостоверении личности. Это препятствует участию тех трансгендерных людей, которые не поменяли документы и не хотели бы разглашать эту информацию.

Обычно, люди с приписанным мужским полом встречали большее сопротивление со стороны руководства марафонов, условием могли быть операции или препараты, которые снижают уровень тестостерона.

Впервые транс*персоны могли принимать участие в соревновании без условиях операции во время Летних Олимпийских играх в Рио-де-Жанейро в 2016 году, но в тоже время, от трансгендерных женщин требовали подтверждения, что их уровень тестостерона не превышал определенного показателя.

Если руководство беспокоится о честной конкуренции, то возможно им стоит обратить внимание, что блокаторы тестостерона могут привести к обезвоживанию, снижению выносливости и головокружению во время длительных марафонов.

Источник: https://www.indy100.com/article/trans-women-compete-identified-gender-boston-marathon-criticism-transphobia-8297331

Мысли о трансфобии, ТЭРФ и ТНоМФ

Мы рады поделиться с вами новым переводом! В статье Джулии Серано речь пойдет о различных видах трансфобии и о том, чем ТЭРФ отличаются от просто неосведомленных в правах транс*людей феминисток.

Мысли о трансфобии, ТЭРФ и ТНоМФ

К настоящему времени, уже многие десятилетия, сообщества транслюдей используют термин «трансфобия», как всеохватывающее определение для описания языка, действий, намерений и/ли людей, которые делегитимизируют или унижают нас. Это слово определённо служит важной цели, поскольку оно позволяет нам определять многие вещи, которые унижают или травмируют нас. Но, как и многие аналогичные понятия (мизогиния, расизм, гомофобия и тп), оно создаёт категорию типа один-размер-подходит-для-всех, которая включает всё, от нечаянных и относительно незначительных нарушений, до намеренных и серьёзных попыток дегуманизировать нас или заставить исчезнуть. С перспективы транслюдей, в подобной категории есть некоторый смысл, поскольку подобные вещи ранят нас, какими бы они ни были, большими или маленькими, целенаправленными или ненамеренными. Но существуют контексты, в которых подобные различия могут быть значимыми — например, когда мы рассматриваем, каким должен быть наиболее подходящий активистский ответ на конкретный пример трансфобии.

При рассмотрения этого, когда я писала статью ”Детранзишн, Прекращение и Дезинформация: руководство для понимания дебатов о трансдетях”, я использовала три разных понятия для различения имплицитных мнений и мотивов, которые часто движут выражениями трансфобии. Я нашла их полезными в определённых случаях, так что я недавно добавила их к своему онлайн «транс-, гендерному, сексуальному и активистскому словарю». В новой записи там мы можем прочесть следующее:

Транс-АнтагонистическийТранс-ПодозрительныйТранс-Неосведомлённый — эти понятия я со всевозрастающей частотой использовала с середины 2010-х для различения между различными типами анти-трансгендерных настроений и позиций. Некоторые выражения «трансфобии» происходят просто от человеческой транс-неосведомлённости, т.е. неинформированности или недо-информированности. Другие люди могут быть откровенно транс-антагонистичны в том, что они фундаментально противостоят транслюдям по каким-то моральным, политическим и/ли теоретическим соображениям. С активистской позиции подобные различия весьма уместны: транс-неосведомлённые личности имеют тенденцию проявлять «пассивную трансфобию» (например, выражая такие мнения, когда они сталкиваются с транслюдьми или когда поднимаются соответствующие темы) и могут быть открыты к пересмотру от такого отношения по мере того, как узнают больше о жизни и вопросам транслюдей. По контрасту, транс-антагонистические личности часто активно распространяют анти-трансгендерную повестку (политику, законы, дезинформационные кампании), и крайне маловероятно сдвинутся в своих убеждениях от распространения информации или образования (конечно, кроме случаев, когда они претерпевают более комплексную философскую трансформацию). «Транс-подозрительная» позиция в курсе существования трансгендерных людей и признаёт необходимость толерантности (до определённой меры), но обычно ставит под вопрос (а иногда и активно старается принизить) трансгендерные перспективы и базовые принципы. Например, транс-подозрительная личность может относиться ко мне уважительно и воздерживаться от мисгендеринга меня, и в тоже время выражать сомнения в том, что некоторые люди «настоящие транссексуалы» или могут быть допущены к транзишену. В то время, как они часто считают себя «про-транс» или союзниками (на том основании, что они, до некоторой степени, терпят нас), их выраженная циснормативная и циссексистская позиция подводит их к распространению многочисленной дезинформации, и продвижению многих анти-трансгендерных принципов схожих, с их транс-антагонистическими подобиями. В мире, где повсеместны транс-антагонистические и транс-неосведомлённые позиции, транс-подозрительные аргументы имеют тенденцию восприниматься среднестатической цисгендерной личностью, по сравнению с ними, как «объективные» или «разумные» (хотя транслюди без труда видят, что под этой обёрткой).

Различия между транс-антагонистической и транс-подозрительной позицией были центральным элементом моей статьи «Детранзишн, Прекращение и Дезинформация», где я попыталась артикулировать (для, во-многом, транс-неосведомлённой аудитории), почему транс-подозрительные взгляды, вроде тех, которые озвучивают Джесс Сингал или Элис Дрегер настолько не соответствуют действительности, с позиции транслюдей. В то время, как эти авторы, в определённой степени, признают транслюдей (например, они не призывают полностью исключать нас из общества), они определённо оценивают цисгендерные идентичности, тела, перспективы выше, чем трансгендерные, и они изначально настроены подозрительно ко всему, что скажут транслюди об их собственной жизни (кроме, разумеется, случаев, когда это совпадает с их циснормативными презумпциями). Таким образом, они продвигают множество таких же принципов (например, про-гендерную-репаративную терапию и анти-гендерно-подтверждающие подходы в здравоохранении) и распространяют много той-же самой дезинформации (например, психологические теории, которые были отброшены большинством профессионалов в области здоровья транслюдей), как и их транс-антагонистические подобия, несмотря на тот факт, что они выглядят относительно доброжелательны к отличным от них.

Хотя я не касаюсь этого в данной статье, я полагаю, учитывание различия между транс-антагонистической и транс-неосведомленной трансфобией также может быть плодотворным. На поверхности, эти проявления могут быть похожи друг на друга — и то и другое включает людей мисгендерящих меня, или использование определённых пейоративов, или указание, что я не «Настоящая Женщина». Все эти действия могут выглядеть одинаково неадекватными для меня. Но с активистской перспективы, важно и то, возможно ли, что эти люди изменят свою позицию (например, узнав больше о транслюдях и их реальности), или включены ли они какую-то вышестоящую идеологию (например, религиозный фундаментализм или ТЭРФ), которая исключает транслюдей и их перспективы, а значит и маловероятно, что изменят свои позиции (кроме как, если они поставят свою идеологию под вопрос). Это последнее различие и его значимость для трансактивизма, подвело меня к тому, чтобы поделиться некоторыми недавними размышлениями на тему ТЭРФ. Для незнакомых с этим термином, вот моя статья по нему из вышеупомянутого словаря:

ТЭРФ — абревиатура для «Транс-Эксклюзивного Радикального Феминизма», подгруппа радикальных феминисток (которые иногда само-определяются как «гендерно-критические» феминистки), которые усиленно противостоят трансгендерным идентичностям, опыту и правам. В отличие от мэйнстримных выражений трансфобии (которые ссылаются на религиозные убеждения или биологическую предопределённость для обоснования такой позиции), ТЭРФ обычно оправдывают свои взгляды следующими суждениямм: 1) гендер — это просто созданная мужчинами классовая система, разработанная для того, чтобы угнетать женщин, и которая должна быть уничтожена, 2) транслюди «покупаются» на неё, и следовательно, «укрепляют» эту классовую систему, таким образом, подрывая права женщин и феминизм, и 3) трансженщины составляют особую угрозу, поскольку (в их глазах) мы — угнетающие «мужчины», которые проникают в женские пространства и/ли присваивают женские идентичности и положение. Трансактивист_ки, включая меня, критиковали позиции ТЭРФ, указывая на то, что они эссенциалистские, игнорируют интерсекциональность и включают аргументы, которые по-сути, антифеминистские в иных смыслах (см «Whipping girl», «Outspoken» и «Excluded»). Более того, там-же я демонстрировала, что их центральный аргумент — такой, будто ТЭРФ пытаются принести «конец гендеру» , в то время, как транслюди, якобы «укрепляют гендер» — имеет полностью произвольный и бездоказательный характер, и усиливает сексизм, а не уменьшает его. В то время, как обозначение «ТЭРФ» указывает на анти-трансгендерную идеологию (что часто проявляется в домогательствах, выкладывании в открытый доступ личной информации и активной борьбе против прав транслюдей), их ошибочная «конец гендеру»-против-«укрепления гендера» логика ведёт их и к постоянному унижению других групп, включая фемининных женщин, секс-позитивных феминисток и секс-работниц (по-этому, ТЭРФ часто обозначаются, как SWERF — sex worker-exclusive radical feminism). Некоторые ТЭРФ утверждают, будто «ТЭРФ» — это пейоратив, но это идёт в разрез с тем фактом, что абревиатура была создана цисгендерными радикальными феминистками с предназначением быть просто нейтральным термином, который разделяет транс-эксклюзивных и транс-инклюзивных радикальных феминисток. Если термин впоследствии оброс негативными коннотациями, это просто потому, что большинство современных феминисток видит транс-эксклюзию ошибочной, и риторика ТЭРФ без всякой на то надобности унижающая.”

Хотя я не испытываю ни малейших симпатий к обвинениям, будто «ТЭРФ — это пейоратив», для меня имеет некоторое значение, насколько широко сегодня используется этот термин. А именно, я видела, как его используют для описания буквально любой феминистки (а подчас и вовсе не феминисток), которая проявляет трансфобию и/ли пытается исключить трансженщин из числа «женщин». Как трансженщина, я могу согласиться с тем, что исключение трансженщин ошибочно и некорректно, и часто приносит настоящий материальный ущерб трансженщинам (особенно в обстановке институализированной дискриминации). Но с трансактивистской позиции, я не считаю, что в наших лучших интересах использовать этот термин подобным образом.

В частности, когда более мэйнстримные феминистки, вроде Чимаманды Нгози Адичи или Роуз Макгоуэн комментируют так, что это выглядит, будто «трансженщины это — не женщины», это не потому, что они придерживаются однонаправленной перспективы радикального феминизма, который заявляет задачей феминизма принести «конец гендеру» и что трансженщины (также как и фемининные женщины, секс-работницы, секс-позитивные феминистки и т.д.) «укрепляют гендер». Я имею в виду, практически никто за пределами радикального феминизма (и немногих других радикальных идеологий) не рассматривает трансженщин, как «укрепляющих гендер». В действительности, основным объяснением, почему люди, в массе, негативно относятся или обеспокоены транслюдьми, потому что они рассматривают нас, как подрывающих (а вовсе не укрепляющих) бинарные гендерные нормы!

Разумеется, если мы создадим Диаграмму Венна для вещей, которые говорят радикальные феминистки, и для вещей, которые говорят мэйнстримные феминистки (такие как Адичи, Макгоуэн и тп), будут «некоторые» пересечения. И эти пересечения будут определённо включать броские фразы вроде «женщины сталкиваются с таким опытом, которого никогда не было у кого-то вроде Кейтлин Дженнер» (кстати, если вы считаете подобное суждение для транс-эксклюзии неопровержимым, я призываю вас прочесть мою статью «Debunking “Trans Women Are Not Women” Arguments»). Но просто потому, что они высказывают схожие тезисы, это не делает подобных мэйнстримных феминисток «ТЭРФ». Я это воспринимаю, словно для некоторых людей «ТЭРФ» служит удобным сокращением для «транс-эксклюзивности». Но, будучи погружённой в дискуссии по феминизму и его различным ответвлениям, я бы предпочла не видеть весьма конкретный термин, вроде ТЭРФ (указывающий на определённую онтологию), использующимся для замены куда более распространённого явления транс-эксклюзии.

Более того, в то время, как транс-антагонистические группы вроде ТЭРФ активно работают в направлении подрыва принятия транслюдей и их прав в обществе, многие из этих мэйнстримных феминисток выглядят преимущественно транс-неосведомлёнными и не проявляют особой активности для распространения транс-эксклюзии. По факту, последние комментарии как Адичи, так и Макгоуэн (которые могут быть найдены по недавним ссылкам) возникли, как ответы на транс-специфические вопросы в интервью и бездумные публичные комментарии Дженнер, соответственно, иными словами, это своего рода «пассивная трансфобия», которая выражается только тогда, когда поднимается тема транс-людей. Это не оправдывает их ответы. В конце-концов, они могли бы ранее узнать о трансфеминизме и многообразии опыта транслюдей. Или они могли бы признать, что не понимают транслюдей и их перспективы в достаточной мере, чтобы делать выводы по этой сложной теме. В самом деле, многие транс-неосведомлённые люди никогда не прибегают к трансфобным или транс-эксклюзивным комментариям, возможно потому, что они понимают, что они не компетентны в транс-вопросах и они воздерживаются от суждений.

Самое важное, хотя я не могу говорить от имени Адичи или Макгоуэн (поскольку я не знаю их лично), я верю, что некоторые из подобных мэйнстримных феминисток однажды придут к согласию с транс-инклюзией, по мере узнавания больше о транслюдях и их опыте. Действительно, даже после выхода моей статьи «Debunking “Trans Women Are Not Women” Arguments» прошлым летом (касающейся многих распространённых утверждений, со стороны ТЭРФ или иных), несколько женщин написали мне и выразили признание, что это затронуло многие их изначальные беспокойства касающихся транслюдей в женских пространствах.

Сложно быть женщиной в этом мире. И также достаточно сложно быть трансгендером. И легко представить эти группы, как состоящие из полностью различных наборов людей. И ещё легче карикатурировать трансженщин (и транслюдей вообще), как не знакомых с тем, каково проходить этот мир, как женщина и испытывая сексизм. Конечно, это не должно сваливаться на транслюдей (или на нас одних), быть обязанными постоянно тщательно всё разъяснять в деталях и оправдываться. Но и в тоже время, по моему опыту, пояснение всех нюансов и подробное разъяснение их другим, иногда помогает привлечь людей на нашу сторону. В некоторых случаях, это может иногда даже обратить людей, ранее транс-неосведомлённых, в транс-союзников и транс-защитников.

В названии этой статьи, я указала на новую абревиатуру ТНоМФ. Она означает «Транс-Неосведомлённые Мэйнстримные Феминистки», что, я полагаю, более точно характеризует многих женщин, которые делают транс-эксклюзивные комментарии. И я не ожидаю, что термин приживётся. И я не ожидаю, что «ТЭРФ это пейоратив»-компания примет ТНоМФ лучше. (На самом деле, я не удивлюсь, если они воспримут ТНоМФ даже менее эстетически привлекательным, чем ТЭРФ). Я бы очень хотела поделиться этой идеей в общем с вселенной. В отличие от ТЭРФ (которые достаточно редки, трансфобны до основания и откровенно не стоят траты на них энергии для переубеждения), вокруг много ТНоМФ, многие из которых не информированы и действуют на «уровне нутра». Многих из их можно привлечь на нашу сторону. Возможно, если мы начнём думать о различии между транс-антагонистической и транс-неосведомлённой трансфобией, и между ТЭРФ и ТНМФ, мы сможем привлечь ещё людей из последних.

Авторка текста: Джулия Серрано

Перевод: Тара Мишель

Оригинал: https://medium.com/@juliaserano/thoughts-about-transphobia-terfs-and-tumfs-b77a18c1a225

 

«За несколько лет общения мы научились слышать и видеть друга друга»

У нас появилась новая рубрика #ЛюдиТрансКоалиции! Под этим тегом мы будем рассказывать о том, чем занимается кажд_ая координатор_ка проекта в Транс*Коалиции.

Та работа, которую они делают, иногда остается невидимой, неслышимой, и не доходит до соцсетей. И мы планируем это исправить!

Давайте знакомиться с первым участником Транс*Коалиции. Егор, небинарный человек, живет в Санкт-Петербурге. Его работу в Транс*Коалиции можно описать как «вечный двигатель-пинатель» или просто «административный координатор». 😉

Знакомство с Транс*Коалицией началось с закрытой группы в Facebook, куда его пригласила знакомая. Как рассказывает Егор: «Я любопытный и очень ответственный человек и сразу начал вникать во все процессы, и со временем получилось, что я их стал координировать. На одних из внутренних выборов я обозначил свое желание координировать, и меня поддержали. Я мониторю процессы, назначаю созвоны по скайпу, выношу темы для обсуждение».

Как рассказывает Егор, две самые больше страсти в его жизни — это наука и психологическое консультирование. И некоторая часть российского квир-сообщества знакома с Егором, как с автором исследования сексуальности трансгендерных людей, психологом и организатором психологической помощи в центе «Баланс». Периодически Егор делится результатами исследований на активистских мероприятиях, последний раз он выступал с докладом на Форуме ЛГБТ-Сети в прошлом году.

Помимо работы в Транс*Коалиции Егор является лидером инициативной группы «Человек — человеку», работает в психологическом центре «Баланс», и недавно стал членом совета новой инициативы Транс*формация.

Конечно, участни_цы Транс*Коалиции не все время проводят за работой. О своих нерабочих интересах Егор рассказывает: «Я люблю путешествовать, особенно по Европе. Один из плюсов международного активизма в том, что появляется возможность ездить на конференции и смотреть разные страны. Недавно я принимал участие в конференции в Голландии, и специально приехал на день раньше, чтобы насладиться городом».

Сейчас в Петербурге транс*человек может найти инициативу или мероприятие себе по вкусу, но ещё пять лет назад ситуация была другой. Что же изменилось за эти годы? «За время, которое я работаю с ТК транс*активизм сильно вырос. Самое главное это то, что ЛГБ начали учитывать наше мнение. Если говорить про Россию, то в последние несколько лет транс*активизм стал самостоятельным направлением».

Транс*Коалиция является объединением единомышленни_ц, всех участни_ц разделяют схожие идеологические позиции и мировоззрение. Депатологизация, гуманизм, феминизм, деконструкция циснормативности и уничтожение пересекающихся видов дискриминации — те ценности, что связывают участни_ц инициативы. И какие-то ценности оказываются более близким и значимыми. «Для меня, как для небинарного человека важно, что ТК инклюзивна к квир людям», — рассказывает Егор.

Участни_ц Транс*Коалиции разделяет географическая дистанция, и поэтому становится интересно, как же им удается поддерживать ощущение единства. На этот вопрос Егор отвечает следующее: «Для нас очень важны оффлайн встречи, так как мы все находимся в разных странах и иногда сложно поддерживать связь. Бывает так, что участни_цы исчезают с нашего радара на некоторое время».

Про отношения внутри Транс*Коалиции Егор рассказывает следующее: «За время, пока я знаком с этой инициативой, у нас сформировались дружеские и партнерские отношения, за несколько лет общения у нас получилось прийти к такому типу отношений, что мы научились договариваться, мы услышали и увидели друг друга».

Пожелаем Егору удачи в исследованиях!

Если вы хотите принять участие в исследовании сексуальности трансгендерных людей в формате интервью, то оставляйте заявку здесь: http://www.humantohuman.ru/sexualitystudies/

Как проходило обсуждение новой формы справки об изменении пола в России

Авторка: Яна КИРЕЙ-СИТНИКОВА.

5 октября 2017 года Министерство Здравоохранения РФ опубликовало для общественного обсуждения проект Приказа, утверждающего форму № 087/у «Справка об изменении пола». По замыслу разработчиков проекта, данная справка призвана заполнить правовую лакуну, существующую с 1997 года, когда был принят закон № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния». В ст. 70 этого закона утверждается, что «внесение исправления или изменения в запись акта гражданского состояния» осуществляется в ряде случаев, в том числе если:

  • представлен документ об изменении пола, выданный медицинской организацией по форме и в порядке, которые установлены федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения [формулировка слегка изменилась с 1997 года].

Вкратце, проект предлагает форму справки, которая выдаётся комиссией, состоящей из психиатра, сексолога и медицинского психолога по результатам установления «половой переориентации». Для получения направления на комиссии человеку будет необходимо 1.5 года наблюдаться у психиатра. Более специфичные детали этой процедуры будут затронуты ниже.

Попытки утвердить форму «документа» ведутся как минимум с 2005 года. Спустя несколько лет требование разработки «документа» вошло в Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2011 год (раздел «Право на неприкосновенность частной жизни»), а также в докладе Уполномоченного по правам человека в Санкт-Петербурге за 2015 год (стр.28-29) — не без участия ЛГБТ-активисток и автивистов. Транс* и ЛГБТ-организации также не раз упоминали отсутствие «документа» на международном уровне, в частности, в Альтернативных отчётах в Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам (КЭСКП) (напр. за 2011 и 2017 года). На протяжении нескольких лет с Минздравом контактировал Кирилл Сабир, представитель группы «FtM-Феникс».

Насколько вся эта активность в действительности повлияла на появление нынешнего Приказа, известно лишь его разработчикам. Я сама и некоторые из моих знакомых сперва предположили, что это результат лоббирования со стороны «FtM‑Феникс», — однако впоследствии выяснилась ошибочность этого предположения. По мнению Яэль Демедецкой, соосновательницы Фонда «Трансгендер», разработка Приказа связана с желанием чиновников «закрыть хвосты» перед предстоящими Президентскими выборами, а за его текстом стоят два человека: Георгий Введенский (руководитель Лаборатории судебной сексологии ГНЦССП им. В.П. Сербского) и Степан Матевосян (директор Московского городского психоэндокринологического центра). Руководитель «FtM‑Феникс» Кирилл Сабир также склоняется к тому, что инициатором приказа был Введенский, однако предполагает, что «какая[-то] из связанных с Т групп могла подтолкнуть к его выпуску» (см. комментарии к посту в группе Transsovetnik). Я связалась с профессором Введенским, и он подтвердил, что является одним из инициаторов проекта.

В пояснительной записке к проекту Приказа говорится, что он разработан «[в] целях установления формы и порядка выдачи медицинской организацией документа об изменении пола», согласно ст.70 ФЗ № 143-ФЗ. Однако это не объясняет, почему Приказ появился только сейчас и почему в нём написано то, что там написано. По мнению психиатра Дмитрия Исаева, «[э]тот документ появился исключительно из стремления «сыграть на опережение»: в 2018 году Всемирная организация здравоохранения должна будет утвердить и ввести в действие МКБ-11, в котором нет больше диагноза «Транссексуализм» <…> в этой системе координат не видно особой роли и места психиатра (раз это не психиатрический диагноз). С этим наша запретительная социальная и медицинская система не может согласиться, а потому пытается придумать возможные варианты сохранения прежней модели психиатрического фильтра». Яэль Демедецкая считает, что основной целью инициаторов разработки приказа является их собственное финансовое обогащение — за прохождение комиссий берут деньги — и желание вывести из игры другие комиссии (такие как комиссию при РХАС [2] в Москве или комиссию Д. Исаева в Санкт-Петербурге), которым будет значительно сложнее удовлетворить новым требованиям. В качестве основных преград для «конкурирующих» комиссий были названы номерные бланки [3] и необходимость лицензирования по специальности «психиатрия» и «сексология» [Приложение № 2, п.2].

Чтобы не строить свои выводы на одних лишь догадках и гипотезах, я решила задать вопросы человеку, который, как мне казалось, должен был лучше всех знать внутренние процессы, приведшие к публикации Приказа, — Георгию Введенскому. Однако на вопрос, почему Приказ появился именно сейчас, он лишь ответил, что не может комментировать действия Минздрава, т.к. не обладает всей полнотой информации. Что касается публикации в скором времени МКБ-11 и ожидаемого вынесения «транссексуализма» из числа психических заболеваний, то, по его мнению, даже «если <…> «половое несоответствие» будет исключено из списка психических расстройств, то все равно останется вопрос, какие специалисты будут этим вопросом заниматься, и документ будет задействован». Также профессор пояснил, что понятие «половая переориентация» является «изобретением чиновников», и он не в курсе, откуда они его взяли. Из этого я лично для себя могу сделать вывод, что внутренние процессы Минздрава (как и любой другой крупной организации) значительно сложнее, чем может показаться людям со стороны, и что разнообразие взглядов на те или иные вопросы среди врачей и чиновников, вероятно, не менее широко, чем среди транс* активисток и активистов, и оно достойно подробнейшего исследования (на которое у меня пока, к сожалению, нет ресурсов).

Теперь о реакции со стороны транс* движения. Большинство активисток и активистов узнали о Приказе из статей в СМИ или их перепостов в социальных сетях. В первый же день я начала писать всем известным мне людям и организациям и просить их прислать в Минздрав свои комментарии. Но так как большинство людей не очень любят писать сами и им гораздо проще поставить подпись под уже готовым текстом, возникла идея с петицией, которую мы составили вместе с моим давним другом и активистом Анно Комаровым. Признаться, у меня были сомнения в том, какое требование стоит приоритезировать и насколько эти требования должны быть радикальны. Однако Анно легко убедил меня в том, что требования должны быть настолько радикальными, насколько это возможно. Вот что он говорит по поводу этой стратегии: «Надо требовать то, что хочешь в идеале, т.е. именно то, что тебе нужно на самом деле. Нельзя с самого начала занижать свои требования — это всегда проигрышная стратегия. Потому что получаешь, как правило, меньше того, что затребовал. Я уже не говорю о том, что торг вокруг прав человека вообще неуместен».

Надо сказать, что в петиции мы всё же потребовали не совсем того, что хотели. А именно там предлагается, чтобы «документ об изменении пола» выдавался медицинским психологом или терапевтом — хотя в идеале, конечно, мы выступаем за то, чтобы врачи вообще не участвовали в этой процедуре, а ещё лучше, если бы графы «пол» не было вовсе. Но в таком случае нам следовало бы обращаться сразу в Государственную Думу, а не в Минздрав, потому что закон всё же требует документ, выданный медицинской организацией. Но мы чётко прописали, что считаем наше требование временным и компромиссным. Эта петиция собрала более 600 подписей на момент окончания общественного обсуждения (19 октября), и я хочу выразить благодарность всем, кто подписывали её и распространяли. Текст этой же петиции в слегка подредактированном виде послужил основой для письма от Транс* Коалиции в Минздрав.

Совсем иную стратегию избрали некоторые другие организаций. Диана Курдяш из Проекта правовой помощи трансгендерным людям (ПППТ) поясняет: «Когда мы писали предложения, мы учитывали особенности взаимодействия с чиновниками Минздрава, поэтому предложенные нами изменения действительно могут показаться недостаточно смелыми. Но мы считаем, что таким образом шанс «достучаться» до Минздрава намного больше — и, соответственно, больше шанс, что они внесут предложенные нами изменения». Юристы ПППТ предложили следующие изменения в проект Приказа:

  • заменить срок наблюдения у психиатра с «не менее полутора лет» на «не более полутора лет»;
  • обеспечить возможность выдачи Справки медицинским организациям, имеющим лицензию по психиатрии ИЛИ (а не И) сексологии;
  • заменить требование подписи психиатра и сексолога на подписи двух врачей (без уточнения специальности);
  • убрать срок действия справки;
  • потребовать от комиссий указывать обоснование принятого решения;
  • установить порядок повторного прохождения комиссии (в случае отказа);
  • определить упрощённый порядок выдачи справки лицам, ранее получившим диагноз «транссексуализм».

Диана рассказывает: «Мы решили не просить Минздрав уточнять термин «половая переориентация», поскольку опасаемся, что они могут включить в понятие этой «переориентации» необходимость проведения операций <…>. Заменять «переориентацию» диагнозом F64.0 нам тоже показалось нецелесообразным ввиду скорого появления МКБ-11, в которой этого диагноза не будет».

Сразу же после начала общественного обсуждения в Санкт-Петербурге встретились три работающие в городе инициативные транс* группы — Т-Действие, Выход и ПППТ — с целью выработки общей стратегии действий. Однако позже ПППТ опубликовал свои комментарии с более юридическим уклоном, тогда как Т-Действие и Выход собрали медицинско-психологическую группу (состоящую из психиатра Дмитрия Исаева, психологов Марии Сабунаевой и Ольги Александровой), которые выступили с отдельным заявлением. Принципиальное отличие двух заявлений в том, что ПППТ требует указать срок наблюдения у психиатра «не более полутора лет», а Т-Действие и Выход — один год.

Подробный анализ документа предоставила Ассоциация русскоязычных интерсекс-людей (АРСИ), т.к. предлагаемая процедура напрямую коснётся тех интерсекс-людей, которым по тем или иным причинам необходимо изменить паспортный пол. Согласно их комментарию, «несоответствие [паспортного пола и гендерной идентичности] вызывается двумя основными причинами: транссексуальностью и гермафродитизмом». И поскольку «интерсекс-люди обращаются за сменой документов, чтобы исправить ошибку, совершённую врачами при установлении паспортного пола много лет назад, а не облегчить адаптацию при определённом психологическом состоянии (как в случае транссексуальности), предлагаемая в проекте система одобрения врачом-психиатром после длительного наблюдения и в составе комиссии является бессмысленной и излишней в случае интерсекс-людей». Из такой формулировки напрашивается вывод, что АРСИ неявным образом поддерживает идею о целесообразности обследования у психиатра в случае диадных (= не-интерсекс) людей. Однако юрист АРСИ Илья Авель объяснил, что в задачи АРСИ входило лишь дать рекомендации по процедуре конкретно в отношении интерсекс-людей, тогда как позицию относительно диадных транс* людей должны высказывать транс* организации.

Со стороны международного транс* движения публичная реакция пока последовала только от организации «Трансгендерная Европа» (TGEU). В письме, составленном заместителем директора TGEU Ричардом Кёлером и переведённым на русский при участии ПППТ и фонда «Трансгендер», высказывается пожелание, чтобы паспортный пол и ФИО менялись на основании нотариально заверенного заявления, «свидетельствующе[го] о том, что заявитель убежден в том, что его текущее имя, отчество и фамилия, а также указание на пол не соответствуют его гендерной идентичности, и он выражает намерение изменить имя, отчество, фамилию и/или указание на пол таким образом, чтобы они соответствовали его гендерной идентичности». По мнению Яэль Демедецкой, международные организации могли бы сыграть ещё большую роль, призвав вмешаться в эту ситуацию Всемирную организацию здравоохранения (ВОЗ), к мнению которой российский Минздрав с большой вероятностью прислушается. По мнению Яэль, этот путь куда более перспективный, чем последующее оспаривание Приказа в Европейском суде по правам человека, и им ещё не поздно воспользоваться, даже несмотря на то, что общественное обсуждение уже завершилось.

В числе организаций, направивших свои комментарии в Минздрав, была и «FtM‑Феникс». Однако на вопрос о том, где их письмо можно прочитать, я получила ответ: «мы не публикуем служебные документы». Позиция организации частично отражена в статье на русскоязычном сайте BBC. Объединение трансгендерных инициатив России «Транс-Формация» также планировало отправить свою позицию, и я видела черновой вариант их обращения, — но в итоге, по моим данным, они так его и не послали. Я не знаю про другие транс* или ЛГБТ-организации, которые бы участвовали в общественном обсуждении. К сожалению, ни одна из мейнстримных правозащитных организаций — ни российская, ни международная — не выступила с заявлением по поводу предлагаемого Приказа. Впрочем, в качестве возможного оправдания можно предположить, что к ним вряд ли кто-то обращались с просьбой дать комментарий. Я сама хотела это сделать, но руки не дошли.

Российские политические силы также оставили Приказ без внимания. Единственным приятным исключением стало заявление Левого Социалистического Действия (ЛевСД), в котором социал-демократы призывают российские власти «перенять опыт Аргентины и Мальты, в которых изменение пола в паспорте происходит по простому письменному заявлению», без участия психиатров и сексологов. Принятие этого заявления было закономерно, учитывая, что ЛевСД многие годы последовательно поддерживает права ЛГБТ, и к тому же, я сама предложила им это сделать. По словам Николая Кавказского, наиболее весомым аргументом в пользу принятия заявления стал тот факт, что за несколько дней до этого Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам рекомендовал России сделать процедуру «быстрой, прозрачной и доступной». Любопытно, но заявление ЛевСД оказалось намного более радикальным, чем заявления многих транс* организаций.

Помимо рассмотренных выше заявлений от организаций, многие люди оставляли свои индивидуальные комментарии к Приказу. К сожалению, комментарии, которые отправлялись по электронной или обычной почте, невозможно найти в публичном доступе. Напротив, все комментарии, присланные через сайт regulation.gov.ru, можно найти на этом сайте в виде таблицы, и именно их я буду анализировать. Всего было прислано 73 комментария-предложения. Из этого числа лишь три были от людей, посчитавших своим гражданским долгом высказаться по теме, которая их не касается. Так, например, Алексей Прасол с негодованием пишет: «Для чего узаконивать всю эту западную грязь?! <…> Да сама идея, вашего, проекта омерзительна!!!» Тогда как Андрей Купряхин задаётся вопросом: «Чем мужик, объявивший себя женщиной отличается от мужика, объявившего себя Наполеоном?» — и утверждает, что в стране много более насущных проблем.

Из числа оставшихся людей, наибольшее количество вопросов вызвал срок наблюдения у психиатра — 1.5 года. Об этом упомянули 54 человека. Из них 21 написали о необходимости убрать этот срок вовсе, 15 — необходимости сократить его до полугода, и ещё 9 человек — о том, что срок должен устанавливаться врачом индивидуально (некоторые комментарии содержали по две из этих опций через «или»). Аргументируя свои предложения, люди чаще всего ссылались на дискриминацию в отношении трансгендерных людей (46) и повышение вероятности самоубийства (41) при отсутствии поменянных документов. 9 человек также упомянули о том, что оттягивание гормонотерапии приводит к ухудшению результатов. Большинство из этих комментариев использовали однотипную аргументацию, и целые абзацы перекочёвывали из одного комментария в другой. Также все они практически без исключений ссылались на отчёт «Нарушения прав трансгендерных людей в России: результаты исследования», опубликованный ПППТ. Одна участница даже случайно скопировала вместе со «своим» комментарием фрагмент призыва, из чего я поняла, что тут имела место организованная кампания по написанию писем. Как выяснилось, ПППТ, на чей документ люди так часто ссылались, к этой кампании отношения не имел, а вся эта активность была организована сообществом Вконтакте Spark (посвящённом маскулизму) и, возможно, какими-то другими группами.

К вопросам, получивших чуть менее внимания со стороны комментирующих, относились: увеличение срока действия справки и уточнение/изменение термина «половая переориентация» (каждый упомянули по 10 человек). 5 человек поинтересовались, требуется ли для получения справки прохождение гормонотерапии и хирургических операций. Четверо попросили уточнить, что делать людям, ранее получившим справки с диагнозом «транссексуализм», и трое — что делать при отказе в выдаче новой справки.

В общественном обсуждении также поучаствовали трое врачей: психиатриня Ольга Бухановская, сексолог Николай Кибрик и пластический хирург Андрей Истранов. Из этого можно сделать вывод, что эти люди не были в числе соавторов проекта приказа. О. Бухановская пишет, что «во врачебной комиссии должны участвовать только врачи-психиатры», т.е. не должно быть сексолога и мед. психолога. Напротив, Н. Кибрик считает, что «все вопросы связанные с установлением половой принадлежности, а также изменения пола, входят в компетенцию врача-сексолога, имеющего базовое образование по психиатрии». По мнению же А. Истранова, «данный приказ лоббирует исключительно интересы психиатров, игнорирует мнения других специалистов в данной области, создает дополнительные проблемы для пациентов и имеет выраженную коррупционную составляющую». Под последним пунктом он имеет ввиду то, что предлагаемая процедура будет служить «инструментом «привязывания» пациента к психиатру и способом «выкачивания» из него денег». Он считает, что справка должна выдаваться только после операций. Вряд ли кого-то удивит, что психиатр требует больше власти психиатрам, сексолог — сексологам, а хирург — хирургам. Однако помимо власти над судьбами трансгендерных людей тут, возможно, имеет место и финансовый мотив, так как и сексологи, и психиатры, и хирурги берут деньги за свои услуги. Об этом же говорит и Яэль Демедецкая в комментарии выше.

Что касается реакции авторок и авторов проекта на эти комментарии, то на данный момент об этом мало что известно. В графе «Комментарии разработчика» напротив большого количества предложений было отмечено «Проектом утверждается  форма и порядок выдачи медицинской организацией документа об изменении пола. Процесс смены пола данный проект приказа не регулирует». Таким образом, все аргументы, относящиеся к тому, какое место эта справка будет заниматься в процедуре смены документов в целом, разработчиками не рассматривались. Лишь на предложение №27 разработчики отклонились от однотипного ответа и написали: «Срок наблюдения врачом психиатром для выдачи направления на комиссию исчисляется с момента обращения за медицинской помощью, а не с момента обращения за документом об изменении пола. И соответствует рекомендациям ВОЗ». Каким таким рекомендациям?

В графе «Результат рассмотрения позиции разработчиком позиций участников обсуждения» напротив 68 из 73 комментариев значится «Учтено». При этом среди комментариев с такой пометкой встречаются самые разнообразные предложения, и как их можно было все учесть в одном приказе, я не представляю. Лишь напротив четырёх комментариев стоит «Не может быть учтено», и напротив ещё одного — «Не содержит вопросов и предложений относящихся к сфере регулируемых правоотношений» (того самого Купряхина, который вспомнил про Наполеона). Из этого складывается впечатление, что «позицию участников обсуждения» особенно серьёзно никто и не рассматривали. На мою просьбу высказать своё мнение о поступивших комментариях Георгий Введенский сказал, что дефицит времени не позволил ему ознакомиться со всеми предложениями. Остаётся надеяться, что у других разработчиков проекта времени было чуть больше.

В целом, реакцию на предложенный проект Приказа со стороны транс* движения я оцениваю как удовлетворительную. Из российских транс* организаций, лишь около половины (по крайней мере, из тех, что я знаю) направили свои комментарии в Минздрав или сделали публичные заявления. Многие ссылались на неожиданность и короткие сроки, в которые происходило это обсуждение. Также недостаточно активная кампания могла быть связана с загруженностью транс* активисто_к, которые вынуждены работать сразу по всем фронтам, в большинстве случаев без оплаты. Наконец, очень немногие верят в то, что «общественное обсуждения» в России могут быть чем-то иным чем формальностью и что своими комментариями они действительно могут что-то изменить.

На тот случай, если Приказ будет утверждён в нынешнем или близком к нему виде, ниже я привожу мнения различных людей о том, как его принятие изменит жизни трансгендерных людей в России. По мнению Дианы Курдяш, принятие приказа облегчит процесс смены документов — правда, лишь в том случае, если он будет доработан в соответствии с предложениями ПППТ. Остальные участни_цы обсуждения были настроены намного более скептически. Дмитрий Исаев пишет: «Не хочу быть плохим пророком, но думаю, что новая форма заключения, скорее всего, парализует всю работу по смене документов». Его аргументация основывается на том, что «половая переориентация», устанавливаемая комиссией, это никому неизвестный термин, и справки с этим термином не будут приниматься ЗАГСами и судами. Яэль Демедецкая считает, что принятие Приказа отбросит практику смены документов в России на 10 лет назад и заставит трансгендерных людей проходить унизительные комиссии и ожидание в течение 1.5 лет. Сравнивая грядущую процедуру смены документов в России и Европе, Ричард Кёлер отмечает, что «введение обязательного периода психиатрического освидетельствования в течение 1.5 лет, необходимого для получения вымышленного диагноза «половая переориентация», переведёт Россию в разряд стран с наиболее труднодоступной процедурой смены документов в Европе».

Остаётся только надеяться, что разработчики Приказа всё же прислушаются к комментариям и изменят форму справки и порядок её получения в соответствии с пожеланиями трансгендерных людей.

[1] Немного об этой истории с медицинской точки зрения по ссылке https://vademec.ru/article/ostrota_pereshivaniya/

[2] Медицинский центр Реконструктивной, Андрологии и Сексологии (РХАС) http://tmedi.ru/

[3] «Форма № 087/у «Справка об изменении пола» оформляется на бланке, являющемся защищенной полиграфической продукцией со степенью защиты уровня «В»» (п.2 Приказа).

Саша Крик: о транс* движении и психологии

― Добрый день, Саша! Мой первый вопрос: как ты пришёл в активизм, как твой активизм менялся на протяжении времени?

― В 2011 году, когда начались законы о запрете пропаганды, я стал выходить на улицу, потому что, мне казалось, это было чудовищно, ужасно, это полный абсурд… Я тогда был молодым, наивным активистом, и я верил, что если даже что-то, нам же поможет Запад!! Ну как же они могут это допустить? Параллельно у меня было немного общегражданского активизма… белоленточного, разочек я наблюдал на выборах. Но мне это всегда было менее интересно, чем ЛГБТ-активизм. В какой-то момент закон приняли… и я думал, что это всё-всё, конец всему… Оказалось, что это только начало, а вовсе не конец. После этого я продолжал участвовать в каких-то уличных акциях, но при этом я параллельно осознал себя как бисексуальную женщину, на тот момент… и мне потребовалось сообщество. Я пошёл Вконтакт, начал искать группы, и нашёл много порно-групп и групп секс-знакомств. Мне это не понравилось, и пришлось создавать свою. И на основе этой группы, когда набежали туда несколько активисток (именно активисток, у нас только один раз был какой-то активист-мужчина), мы начали делать би-активизм: выходить с флагами бисексуального движения, что-то переводить, что-то писать, что-то постить, ставить какие-то статьи… Это была, конечно, уже несколько другая работа. Это ты не просто вышел на улицу «за всё хорошее», а ты уже думаешь про бифобию, про бифобию в ЛГ…Т сообществе, пишешь про это какие-то тексты, у тебя есть День видимости бисексуальных людей. То есть это уже какой-то более вдумчивый активизм. Потом у меня случился трансгендерный переход (психологический), и мне стало уже не очень интересно про бисексуальность и вообще не-гетеросексуальность. Потому что не-гетеро… это такой лайтовый вариант, потому что быть не цис-человеком, по-моему, куда тяжелее, чем быть не-гетеро-человеком, по крайней мере, по моему опыту. И соответственно, мои интересы сместились к транс-активизму. И оказалось, что там всё очень печально, даже не столько в плане активизма (хотя в плане активизма тоже, потому что очень мало каких-либо трансинклюзивных организаций и инициатив, и всё очень трудно), но ещё более печально всё в сообществе. Во-первых, очень серьёзные внутренние тёрки, во-вторых, общее бедственное положение транс-людей. Поэтому сейчас я в основном занимаюсь трансактивизмом. Но плюс у меня есть «Свободная психология», и я питаю надежды, что когда-нибудь мы сможем расшириться и стать чем-то большим, чем группа Вконтакте. Ещё хотелось бы добавить, что транс*активизм у меня начался уже после того, как я переехал уже в Москву, а было это в 2014 году, то есть два года назад.

Спасибо. У меня есть три дополнительных вопроса. Во-первых, когда эти законы [о пропаганде] начали приниматься, почему это мотивировало тебя заняться активизмом? Ведь у большинства населения реакция на них была совсем другая. Относил ли ты себя уже на тот момент к ЛГБТ?

― У меня как раз на тот момент происходило становление бисексуальной идентичности. Тогда мне попался альбом в группе организации «Выход», он назывался «На меня нельзя смотреть лицам младше 18 лет». Я смотрел эти фото ночью и рыдал, а утром пошёл собирать подписи, яростно и истово, против этого закона. Меня как-то очень проняло, потому что… Как? Как? Это был такой эмоциональный вход…

― Второй вопрос: что ты подразумеваешь, говоря что у тебя произошёл психологический переход? Может быть, это слишком личный вопрос… но меня здесь больше интересует, как ты узнал про транс-движение, про транс-людей вообще и как происходило становление твоей трансгендерной идентичности?

― Про транс-людей я знал примерно с тех пор, как узнал про аббревиатуру «ЛГБТ», а было это на втором курсе (2010 год). С условно «бинарными» (ставлю в кавычки и со словом «условно», потому что водораздел между «бинарной» и «небинарной» трансгендерностью достаточно спорная штука, как выясняется) трансгендерными людьми я никогда не чувствовал никакой общности, то есть у меня никогда не было идеи, что я мужчина, например. Но да, я знал, что бывают такие люди, ну окей, но я был очень далёк от этой темы. Потом я познакомился с квирами, причём это были финские квиры. Это были гендерквир-люди, и они меня восхитили. Я тогда подумал: «Это же гораздо круче, это такая свобода от этих рамок и всего такого… Это же можно отказаться от бинарного гендера вообще». Я тогда ещё не думал такими словами, но суть была в этом. И как-то так получилось, что какая-то моя часть, внутри меня, привела к тому, что я осознал себя небинарным трансгендерным человеком. Это заняло какое-то время. Естественно, сначала это было очень сложно, стрёмно и странно. Но всё равно сначала было лучше, потому что сначала ты чувствуешь себя очень свободно, а потом оказалось, что в социальной реальности всё получается кривенько и косенько. Постоянные страхи, что «наорут, побьют» и так далее. Потому что никуда не вписываешься. Очень свободно, но не готов социум к таким… свободам человека.

И третий вопрос, он скорее по теме географии… Почему ты переехал в Москву? Это как-то связано с трансгендерностью?

― Там всё наложилось… Надо было куда-то двинуться, что-то поменять… Плюс да, здесь как-то, наверное, проще было начать под другим именем, с другими идеями. Ещё было интересно, как тут в Москве активизм работает.

Но в целом как, в Москве комфортнее или нет?

― Скорее нет. Но я привык уже… В Питере проще было, наверное.

Понятно. Следующий мой вопрос будет про транс- и би-движения… У тебя есть опыт в обоих. Можешь их как-то сравнить?

― Мне кажется, что транс*движение сложнее… Хотя би-движение тоже достаточно маргинальное… Но видимо, поставить под вопрос гендерные роли и гендерную идентичность — это более разрушительно для существующей системы в потенциале, чем поставить под вопрос гетеросексуальность и гетеронормативность. У меня такое ощущение. Но и в би-движении, там тоже есть конфликт, в том смысле что бисексуальность обычно понимается как влечение как к мужчинам, так и к женщинам, и соответственно, такое определение исключает гендерно-небинарных людей. Но когда мы уже получше разобрались, больше узнали про гендер, тогда мы взяли другое определение (я вот сейчас точно не воспроизведу): влечение как к своему, так и к другому гендеру, то есть без привязки к мужскому и женскому, в данном случае, и не обязательно в равной степени, не обязательно постоянно, не обязательно с такой же интенсивностью и т. д. Кроме того, сейчас мы знаем, что есть не только сексуальная, но и романтическая ориентация. Например, биромантичный гомосексуальный человек. Но при этом я себя не идентифицирую сейчас как бисексуального человека, хотя мог бы, при том что определение так широко. Всё равно в этом есть какая-то загвоздка, какая-то заковыка, что нет, нет, это не совсем то. Впрочем, если честно, я вообще считаю, что у меня нет сексуальной ориентации. В том смысле, что мое желание быть в отношениях с людьми строится вообще не на сексуальном влечении, а на общности идей и социального контекста, чувствах, отношениях… То есть, это не про секс как таковой.

Сейчас ты больше этим движением не занимаешься?

― Нет, это стало неактуально для меня.

― А что было дальше? Сначала, как я поняла, ты выходил на улицу, а теперь, я слышала, у тебя довольно критическое отношение к уличным протестам. Почему произошло такое изменение?

― По поводу улицы… Я не так давно принял решение вообще туда не выходить. Кажется, это случилось после последнего Первомая [2016 года]. Потому что это бессмысленно и бесполезно. Именно сейчас, но не вообще, не всегда. Мне кажется, сейчас имеет смысл направлять ресурсы, которые есть, вовнутрь. Ну или хотя бы на какое-то френдли окружение. Но это моя чисто позиция. Потому что есть люди, которые готовы переубеждать идейных гомофобов и трансфобов… Я нет. Мне кажется, что гораздо лучше потратить силы именно на повышение потенциала сообщества, на помощь сообществу, развитие каких-то штук, которые могут приносить ресурс.

― Мы обсудили, как ты начал заниматься сначала би-активизмом, затем транс-активизмом. Но насколько я знаю, ты также являешься сторонником феминизма. Когда ты впервые познакомился с феминистским движением?

Феминизм проник в мою жизнь незаметно. У меня началась ЛГБТ-пора, я стал читать какие-то паблики, и стал феминисткой… Так получилось. То есть не было какого-то перелома, просто я читал-читал… и дочитался.

И как в твоём мировоззрении сочетаются трансгендерность и феминизм?

― Трансгендерность и феминизм в моей голове сочетаются вообще очень хорошо. Феминизм требует переустройства социума. Трансгендерность… небинарная (про условно «бинарную» мне сложно говорить, но наверное, тоже, потому что большой уровень трансфобии) требует переустройства социума. И то, и другое требует переустройства социума примерно в одну сторону. Так что всё гладко, всё очень хорошо сочетается.

Но не все феминистки с этим согласятся…

― Нет, не все феминистки с этим соглашаются, я знаю. Но я на самом деле, не особо общаюсь с феминистками и не вращаюсь особо в феминистских кругах. Потому что меня страшат транс-эксклюзивные радикальные феминистки, я не хочу на них нарываться. Потому что даже в транс- и квир-френдли проектах бываются такие случаи. Например, был такой проект по самообороне. И у них была тренерка. Когда я в чате попросил называть меня в мужском роде, мне сказали что-то из серии: «Нужно нести свою женскую долю с честью» и тому подобное. Я немедленно удалился из чатика и решил, что нет, никогда… Так что с феминистками мне общаться сложно, потому что, как по мне, очень велики шансы нарваться на агрессию. Поэтому я в основном общаюсь с квир-людьми, с трансгендерными людьми… и с некоторыми дружественными цисгендерными людьми с близкими к моим взглядами.

А как в твою жизнь пришла психология?

― Я психолог, я учился на психолога. Честно выучился четыре года. Потом по личным причинам я некоторое время не занимался консультированием, сейчас снова занимаюсь. И поскольку я психолог, то возникла идея «Свободной психологии». Если говорить о том, что у нас получается… Во-первых, люди из ЛГБТКИА-сообщества и вокруг него, из феминистских, активистских и даже можно сказать активистко-психологических кругов, они о нас знают. И к нам приходят клиенты, чему я очень рад. Я бы хотел развивать это дальше. Мы наконец начали подводить статистику, и оказалось, что в основном, наши клиенты это ЛГБТКИАП-люди, это люди с ментальными расстройствами и это женщины. Если интересно по оплате, то это где-то 0, 300, 500, 1000 [рублей за консультацию]. Тогда как в среднем по Москве более или менее доступный ценник это две с половиной.

― Раз уж тут прозвучали слова «феминизм» и «психология», можно я тогда спрошу, что такое феминистская психология?

― Я тебе не отвечу. Ну то есть сложно на самом деле. У меня феминистские взгляды, я придерживаюсь интерсекционального феминизма. И при этом я психолог. И кажется, я нашёл сейчас направление, где это сочетание можно реализовывать. Это нарративная практика, она как раз работает с этими властными дискурсами. Это про то, что приписывает социум тебе делать, как это работает, как оно на тебя влияет… Я хочу поучиться этому. А так… У меня очень большой конфликт, потому что… Приходит ко мне, например, женщина и рассказывается, допустим, что она не может найти мужчину, и это её проблема. Ей хочется, чтобы мужчина её защищал и был для неё опорой и каменной стеной, был сильным и работал, зарабатывал больше и… дарил ей цветы. И тут я думаю… у меня всегда возникает вот этот вопрос: стоит ли пытаться деконструировать такие взгляды и говорить, что отношения бывают равными, например, что это про гендерные роли, которые в общем-то мешают? Нужна ли ей эта информация? Будет ли она для неё полезна? Будет ли она для неё каким-то видом помощи? Или нет? Потому что… вот я анализирую то, как я в жизни живу с моими взглядами… Могу ли я сказать, что я счастливо живу? Нет, не могу. Потому что если ты не видишь всего этого насилия, которое происходит, если ты не осознаёшь его и не рефлексируешь, то тебе хотя бы не так ужасно. А так ты его осознаёшь, ты его рефлексируешь… И что делать, когда ко мне обращается гетеросексуальная женщина? Вот сейчас я введу в процесс феминистские идеи… И что она будет делать дальше? Что? Она начнёт это [насилие, дискриминацию женщин] видеть. Будет ли ей от этого лучше? Я не знаю, у меня нет ответа на этот вопрос.

У меня о психологии сложилось такое впечатление, что она часто копается в человеке, но при этом совершенно не замечает какие-то социальные иерархии и то, что проблемы часто берутся извне, а не изнутри человека. Насколько моё впечатление близко к действительности?

― Ну вот собственно из этой идеи и возникла «Свободная психология», и этой идеей я руководствуюсь в своей практике во многом. Потому что да, очевидно, что если женщина, у которой четверо детей, с мужем, постоянно употребляющим алкоголь, пытается как-то заработать денег на четверых детей и мужа, и у неё, не знаю, плохое настроение… то наверное, проблема не в том, что у неё плохое настроение, а проблема в том, что у неё очень тяжёлая жизнь. И стоит уделить этому внимание. Потому что она может считать, что это её женское предназначение… И запрос будет, скорее всего, не про то, что «у меня тяжёлая жизнь, как мне справиться?» Это не будет отрефлексировано вот так, а будет про то, что «я чего-то вот много плачу», например, или «стала очень эмоциональная, муж говорит, что я истеричка… что мне делать?»… и «сделайте меня нормальной обратно»…

Но при этом есть. такая позиция, что если не можешь изменить окружающее, то надо изменить своё отношение к этому. Что ты про это можешь сказать?

― Сложно… Я за то, чтобы менять окружающее, конечно. Но при этом и менять себя тоже, потому что… Невозможно менять окружающее, не меняя себя, во-первых. Потому что если ты не придерживаешься собственной этики, то странно продвигать эти взгляды куда-то дальше. А во-вторых, когда ты очень много меняешь окружающее, тебе нужно очень аккуратно это делать, потому что ты начинаешь выгорать, и всё равно приходится менять точку зрения каким-то образом и менять отношение. Потому что ты не спасёшь всех бездомных котят, не поможешь всем женщинам, которых бьют мужья, ты не спасёшь всех трансгендеров от суицида… То есть получается нужно и то, и то. Но мне не нравится идея, что всегда нужно менять исключительно себя и приспосабливаться. Это мне кажется неверным и нелогичным. И на мой взгляд, хорошие психологи, просто адекватные психологи, даже не имеющие специальной феминистской подготовки, это могут тоже донести. Но их мало. А много тех, кто дискриминирует по разным статьям, типа психфобия, гомофобия, трансфобия… Или есть такие, кто убеждает, что… мысль материальная. И что вот с ними делать? Я не знаю. Не ходить к ним, наверное, разве что.

― Ты говоришь про женщин. Это в основном цисгендерные женщины? А трансгендерные люди чаще всего по каким вопросам обращаются?

― Ко мне обращались по поводу гендерной идентичности, по поводу социализации, по поводу родителей и каминг-аута…

Гендерная идентичность, ты имеешь ввиду, люди хотели понять себя?

― Да. Иногда понять себя. Иногда понять, как вести себя с другими, как себя презентовать.

То есть такое действительно бывает, что люди приходят и пытаются понять свои идентичности? Потому что у меня сложилось впечатление, что люди приходят к психологам… нет, по крайней мере, в психиатрам, уже уверенные в своей идентичности, и им просто нужна бумажка. Насколько, как ты считаешь, людям действительно нужны психологи и психиатры, чтобы разобраться в своей идентичности?

― Мне кажется, часто нужна просто какая-то поддержка… когда человек уже сам что-то понял, но думает: «А вдруг нет, вдруг я что-то где-то неправильно понял?» То есть скорее поддержка его выбора, вот так сформулирую. То есть просто когда человек идёт к другому человеку, и другой человек говорит ему: «Всё окей, всё понимаешь правильно, ты вообще молодец… ты имеешь право выбирать»… и такие вещи.

Но для этого необязательно к психологу ходить, можно просто с другими трансгендерными людьми пообщаться…

― Можно. Но тут же ещё играет роль авторитет. Что когда психолог говорит, это по-другому воспринимается. А так группы поддержки это в принципе то же самое.

― Ты упомянул про гендерную репрезентацию. Имеется ввиду, что люди хотят понять, как им лучше вписаться в стереотипы?

― У меня были скорее варианты с небинарными трансгендерами. Там уже не про стереотипы речь, а про то, чтобы хоть как-то, какой змейкой изогнуться, чтобы хоть куда-то хоть как-то вписаться. Потому что люди учатся, работают, с кем-то общаются… и какие-то официальные места типа учёбы и работы… там надо как-то выживать. Вот как?

То есть к тебе в основном обращаются небинарные транс-люди? А совсем консервативные тебе не встречались?

― Мне, наверное, не встречались. Хотя на самом деле встречались. Но там были вопросы не про трансгендерность даже. Вообще у трансгендеров очень сложная жизнь. Поэтому часто трансгендерные люди приходят с вопросами даже не по трансгендерности, а с какими-то совершенно другими…

Давай теперь поднимем тему психиатрии и психофобии. Бывает ли, когда трансгендерным людям нужен психиатр?

― Бывает. Бывает, когда не-трансгендерным людям нужен психиатр или психолог. И бывает довольно часто, особенно среди клиентов «Свободной психологии», потому что… Логично, что чем тяжелее у человека жизнь, тем сильнее ломается психика. Теперь по поводу психфобии… Я думаю, что психфобия это плохо, но, к сожалению, очень рапространено. А по поводу психиатров и психиатрии, я думаю, что таблетки могут помочь. Ну то есть это инструмент такой. Как психология это инструмент, чтобы себя «подлечить» и как-то пойти дальше, так и психиатрия, за исключением случаев, когда это принудительно. У меня очень много знакомых, которые на таблетках, очень много клиентов, которые на таблетках или оказываются на таблетках после того, как я отправляю их к психиатру. Потому что я при малейшем подозрении… я говорю: «Сходи к психиатру… Вы сходите, поговорите с ней… Потому возвращайтесь ко мне, будем работать». Потому что я опасаюсь навредить. И если человек доходит до психиаторки и всё в порядке ― отлично. Но обычно у меня подозрения возникают не просто так, и человек доходит до психиаторки, и выясняется, например, что там БАР. Я не могу «вылечить» психологически БАР…

А бывают транс-френдли психиатры?

― Да, бывают. У меня есть психиаторка, к которой я отправляю клиентов. Есть ещё одна в Москве. Если порыться, то ещё парочку найду.

― Что ты можешь сказать по поводу депатологизации? Как ты относишься к этому движению?

― Хорошо. Я не сильно курил матчасть, потому что это не является сферой моих непосредственных интересов, это очень далёкое… Для меня если суицид прямо сейчас ― вот это скорее моя стихия. Но насколько я понимаю, самое адекватно, это помещение в категорию Z, то есть состояния, требующие медицинской поддержки, но не являющиеся заболеванием. То есть я не считаю трансгендерность болезнью, естественно. Было бы странно так считать, для меня.

Но тебе не кажется, что движение за транс-депатологизацию, в нём часто присутствует психофобия?

― Да. Мне кажется, да.

И что с этим делать? С негативным отношением к психиатрам и психологам в транс-движении? Насколько оно вообще оправдано?

― Оно оправдано, если честно. Потому что человек приходит и говорит: «До Вас я побывала у трёх психологов, и мне говорили: „Найди себе мужика, и всё будет нормально“». Психиатров вообще все боятся. Если это история про трансгендерность и возможность получения справки, то тогда тем более. Это всё очень сложно, и очень жалко, и я, честно говоря, не представляю, как это разгребать, это авгиевы конюшни… Например, недавно в группе «Нарративная практика» выложили картинку про то, что «если мужчина себя считает инопланетянином или Наполеоном, то его лечат, а если женщиной, то его права защищают ― почему?» Там достаточно адекватно откомментировали, но…

А что ты сам можешь ответить на этот вопрос?

― Стоит защищать права как тех, так и других. Вот такой мой ответ.

― Что вообще означает «считать себя кем-то»? Ведь часто феминистки критикуют, например, транс-женщин за то, что они говорят, что считают себя женщинами. Но они не знают, что такое быть женщиной, так как у них нет соответствующего опыта. Что для тебя означают фразы «считать себя» с точки зрения психологии?

― Для меня сложный вопрос, что значит «считать себя женщиной» или «считать себя мужчиной». Самый адекватный ответ, который я получаю, когда докапываюсь до кого-нибудь, это про то, что «у меня строение тела, которое называется… женщиной, и у меня нет с этим противоречия». Всё. Какие-то глубинные, сакральные вещи это вообще не про то. Это говорили мне люди, которые это как-то рефлексировали. Потому что я уже совершенно не понимаю, что значит считать себя женщиной или мужчиной, я как-то уплыл от этого, и мне нормально… При этом, если мы говорим про «считать себя», речь идет об идентичности. И я придерживаюсь идеи уважения к идентичности человека и ее или его выбору (ровно как и не-выбору).

А вообще каких теорий гендерной идентичности ты придерживаешься? Кто-то говорит про «пол мозга» или другие биологические особенности, другие про воспитание…

― На биологию я делаю меньшую ставку. Скорее это психо-социальное. И будь мы в другом социуме, всё было бы по-другому. И мне кажется, люди недооценивают социальную составляющую, думают, что если это биология, то, значит, всё: бедные-несчастные извращенцы, но в природе они такие, так что дадим им их маленькие права… А если это социальное, то они думают, как будто это легче: ты можешь взять и измениться… Ну раз идентичность задаётся социально, то сделай другой социальный выбор, проблема-то какая? На самом деле, проблема. Это так не работает. Я же анализирую свою гендерную идентичность. И с одной стороны, у меня совершенно нет ощущения, что она биологически задана, потому что я большую часть жизни считал себя женщиной, и ничего, ничего нигде не прозвенело… В каком-то смысле я, возможно, «жертва пропаганды» 🙂 А с другой стороны, я думаю, мог бы я сейчас ощущать себя цисгендерной женщиной? Нет. Почему? Не знаю.

Это вот тоже для меня интересный вопрос. Потому что я считаю, что мы выбираем гендерную идентичность. Но почему нельзя выбрать по-другому, когда всё это гораздо проще? Почему?

― Но вот есть какая-то заковыка, что не всё так просто. Я не говорю, что в этом совсем нет сознательного выбора, но я также не поддерживаю идею, что это целиком сознательный выбор. Там есть элемент выбора, есть элемент социального, там есть элемент психологического… возможно, какой-то, может быть, я не уверен, но вдруг, может быть… элемент биологического. Но это не так, чтобы прям ген трансгендерности…

Мы немного ушли в сторону. Давай вернёмся к психологам. Вы проводите какие-то обучающие мероприятия для них по вопросам трансгендерности?

― Я стараюсь привлекать психологов «Свободной психологии» к тому, что происходит. Например, говорю: «А вот здесь будет вебинар по вопросам трансгендерности… о том, как психологам работать с трансгендерными людьми. Не хотите ли вы поучаствовать?»

И какой-то контакт у вас есть с психологическим и психиатрическим сообществами в целом?

― С психологическим сообществом это очень хорошо, на мой взгляд, делает «Ресурс». Я как раз сейчас буду в составе «Ресурса» заниматься транс-тематикой. Я проводил у них уже одно мероприятие о том, как работать с трансгендерными людьми. Мы делали для них обучение о том, как общаться вообще с людьми… что если ты видишь перед собой человека, то не гендерируй его автоматически, грубо говоря. Если человек говорит о себе в таком-то роде, то говори в том же роде или спроси. Ну и так далее. С психиатрами как с сообществом я не работаю, то есть какого-то выхода на медиков у меня нет сейчас. Может, потом появится.

― В конце я, наверное, задам вопрос про будущее. Как ты видишь его для себя, для активизма, для России?

― Для России я его вижу в том, что будет реакция какое-то время, а потом, наверное, опять какой-то прогресс… Наверное, это займёт много лет. Для себя я его вижу в каком-то активизме, наверное, насколько смогу, насколько ресурсов хватит. По поводу самого активизма, мне кажется, что он растёт и цветёт несмотря ни на что. Мне очень приятно, когда я встречаю людей, которые младше меня на пять-семь лет и они задвигают какие-то очень годные вещи и клёвые идеи. Я прям думаю: «Ааа, хорошая смена идёт!»

Интервью проводила Яна Ситникова 30-го декабря 2016 года.